Сказочная проза Мирчи Элиаде
Павшие солдаты, что целыми полками возвращаются в родные края – это, конечно, не просто блажь Мирчи Элиаде. Впервые подобная сцена появляется в его рассказе "Иван" (1951).
Что же в ней особенного?
Возвращение покойного к себе домой, к предкам – это одно из архаичных представлений о "том свете" в румынской традиции, пишет ТГ-канал "Пространство крови". В одной из похоронных причетей румын загробный мир описывается так:
...Там селенье наше,[зафиксировано в сер. XIX в.]Там к тебе выйдутСтарики да юнцы,Бабы да девицы –На тебя поглядят,То твоя все семья...
Соответственно, даже если тела погибших остались на чужбине, души все равно возвращаются "домой", в "родное село". Подчеркну, что здесь речь не идет об идеологическом автохтонизме, который был присущ правому крылу в Румынии.
Это древнейшее видение мира мертвых, которое сохранилось даже при последующей православной обработке похоронного репертуара.
Что может быть наивнее и пронзительнее этой мысли: усопший вернется домой, влекомый узами крови, войдет в сонм предков, каждый – в свой край... Этим же обусловлена и богатейшая поминальная обрядность румын.
Так в рассказе Элиаде мыслят вслух и румынские солдаты-крестьяне, когда тащат на себе умирающего Ивана:
— Уже недолго, Иван, скоро будет село, твое родимое. А в твоем селе — благодать, прямо как в нашем…Мирча Элиаде, "Иван"— Скажи, что мы ему дадим, — подсказывал Замфир. — Водицы студеной, сколько душе угодно…— Иван, твое село все в садах, мы нарвем для тебя и слив, и груш, и чего ты только пожелаешь…— Женщины умоют тебе лицо, уложат тебя в чистую постель…
Здесь нетрудно заметить и элементы похоронного обряда, и утоление "жажды мертвого", и образ сада с плодовыми деревьями – каждая деталь говорит за себя.
Канва "Ивана" вообще соткана из воспоминаний и предсмертного бреда с тончайшими волокнами яви. Главный герой, раненый во время отступления, видит, как в тумане группы людей пересекают шоссе и спускаются к реке. Его собеседник, лейтенант, произносит ключевую фразу о мертвых, что спешат на переправу:
Мирча Элиаде, "Иван"... она будет хороша для них, потому что это их земля...... Но у нас, когда мы вернемся к себе, — вот увидишь…<....> наша дивизия — из олтян, люди рвутся по домам, каждый в своё село... Отдохнуть.<...> На свете есть множество разных мостов. Вот этот, что здесь, ведет к нам домой.
Итак, посмертье обусловлено кровью и корнями. Но герой Элиаде, попавший на войну интеллектуал, конечно, имеет свою точку зрения:
— Домой, — повторил Дарий, — ведет к нам домой. А после того, как мы вернемся домой, что станет с нами, господин лейтенант? Что будет, когда мы вернемся?Мирча Элиаде, "Иван"Было бы чудовищно никогда не узнать покоя…
Если у рядовых писателей конфликтуют герои, то у Элиаде в конфликт вступают идеи. В "Иване" он сталкивает "лбами" автохтонное видение о крае предков, где мертвый находит вечный покой, и перерождение:
— Бесконечность, Иван, я бью другой бесконечностью! Мне некуда отправляться — я уже есмь там и в то же время есмь везде.Мирча Элиаде, "Иван"... Вот это-то и чудовищно — быть везде и все же, в определенном смысле, не быть, раз я уже не жив.... Это чудовищно — никогда не узнать покоя.... Хорошо было нашим дедам и прадедам. Они шли, куда кому положено: кому на Небо, кому под Землю, кому — на край Земли.... И, как ты понимаешь, они могли отдохнуть. А мы, Иван, что станет с нами?..
Проанализировать рассказ целиком в одном посте невозможно, да и не нужно.
Просто подчеркну: я очень порекомендую прочесть "Ивана", который по своей структуре является одним из самых стройных и мощных рассказов Мирчи Элиаде.
Источник: https://t.me/pani_gornoskul/350
Сказочные мотивы в прозе Мирчи Элиаде
Неоднократно замечала, что ряд мотивов откровенно кочует сквозь новеллы и романы М. Элиаде: не только мотив «Молодости без старости и жизнь без смерти» (https://t.me/Son_v_krasnom_tereme/1889), но и множество иных символических элементов, отсылок, цитат, будто автор всегда пишет об одном и том же.
Любопытно, что в непереведенном романе «Noaptea de Sânziene», как и в «Свадьбе на небесах», доступной в прекрасном переводе и с комментариями Юлии Горноскуль, ярко освещается мотив румынской и молдавской героини Иляны Косынзяны. Он же встречается в «Noaptea de Sânziene» и отсылает нас к румынскому празднику фей — «Сынзиене», который может быть связан с культом Дианы и местным культом богини Бендис. Этот мотив объемно раскрывается в книге Александра Бовдунова:
Сам Элиаде в научных работах отмечал, что имя Сынзиана, возможно происходит от San(cta) Diana и культа Дианы в Дакии, который, возможно, переплетался с местным культом богини Бендис. К этому же кругу образов соотносится Ileana Cosânzeana — героиня румынских сказок, волшебница с определенными хтоническими чертами, невеста главного героя, похищаемая змеем и главным героем освобождаемая.«Экзистенциальная философия Мирчи Элиаде: наука, религия, культура, политика»Другая фольклорная фигура со схожим именем — Iana Sânziana — Луна — сестра солнца, которая, однако, спасается от инцеста и брака с этим небесным светилом. Здесь мы видим другое астральное воплощение все того же аспекта женственности.Noaptea de Sânziene празднуется в ночь с 23 на 24 июня. В эту ночь, по народному поверью, открываются ворота неба и потусторонний мир входит в контакт этим миром. В это время также животные могут говорить, и считается, что тот, кто их подслушает, может узнать многие тайны. В целом в других аспектах — костры, прыжки через костер — праздник схож с Иваном Купалой или балтским Лиго и другими подобными праздниками солнцестояния.
Юлия Горноскуль отмечает, что имя Лена/Иляна, которое Элиаде часто использовал, заключает в себе все аспекты женского начала. Сам корень фамилии Элиаде этимологически схож с именем Елены: «Один тот факт, что сама фамилия Элиаде имеет тот же древнегреческий корень, Ἥλιος, что и имя Елена, уже объясняет многое. Имя однозначно связано с концепцией света, сияния». Если в «Свадьбе на небесах» главная героиня носит имя Иляны/Елены, то в романе «Noaptea de Sânziene» главный герой встречает Илеану в лесу на окраине Бухареста. Кочует не только имя, но и описание внешности его носителя. В трактовке «Свадьбы на небесах» Юлия Горноскуль отмечает:
Судя по описанию внешности Иляны, которое затем повторится и в «Генеральских мундирах», и в «Купальской ночи», Элиаде рисует вполне конкретную женщину, которая на бумаге становится всецело совершенной. Так, Иляна растет в отрыве от внешнего мира, а затем изучает за границей музыку, рисование и эвритмию — т. е. искусства. Ключевое свойство героини — ее непорочность.
Судя по всему, архетип Дианы играл значительную роль в жизни Элиаде, олицетворяя «женскую субстанцию» как таковую, о которой так проницательно писал Головин в знаменитой статье «Диана (https://golovinfond.ru/content/diana)». Эта субстанция может быть залогом «Свадьбы на небесах» (божественного андрогината, иерогамии), которая, однако, не состоялась в романе Элиаде. Этот мотив, возможно, был его грезой, выражением внутренних чаяний, чем можно объяснять глубокий интерес к фигуре Иляны/Дианы/Елены со стороны автора. Здесь также уместно привести ещё одну цитату из книги «Экзистенциальная философия Мирчи Элиаде»:
Илеана — которую не случайно зовут как архетипическую невесту народных волшебных сказок — становится символом Знания и Жизни. Тоска по Илеане превращается в тоску по потерянному раю, моментом выхода из профанного времени и приобщения к сакральному.«Экзистенциальная философия Мирчи Элиаде: наука, религия, культура, политика»
К слову, к сказке «Молодость без старости и жизнь без смерти» М. Элиаде ещё вернётся через название и идею новеллы «Молодость без молодости». А.Л. Бовдунов пишет:
Эта сказка описывает путешествие героя-мужчины, всадника на волшебном коне, сына императора в страну, где есть молодость без старости и жизнь без смерти. На своем пути он побеждает хтонических чудовищ, в том числе женских, пока не приходит в нужное место. Показательно, что это место населяют женщины — три девы-феи, одна из которых становится его женой.«Экзистенциальная философия Мирчи Элиаде: наука, религия, культура, политика»Проходят годы, столетия, но он не замечает этого в месте, где нет старости и смерти, пока однажды не заходит в долину Плача, где вспоминает о родине и решает на время туда вернуться. Женщины его предупреждают, что там прошли столетия, но он стоит на своем. По мере возвращения на родину он превращается в дряхлого старика, пока наконец не находит полуразрушенный дворец с пустым троном, где его и забирает смерть.Структурно новелла Элиаде повторяет основные линии сказки. Главный герой отправляется в путешествие, получает бессмертие, но вынужден покинуть родину. Расставание с Вероникой становится поворотным моментом, после которого он отправляется на родину, где и превращается в старика и умирает.
В своей новой книге, посвящённой многоплановому разбору Элиаде как художника, как ученого, Бовдунов даёт прекрасный обзор художественных произведений М. Элиаде. Он выдвигает и обосновывает тезис о принципиальной важности художественных произведений для цельного понимания исследователя, тогда как многие из нас привыкли считать Элиаде прежде всего учёным, а уже затем писателем. Некоторые рассматривают его писательство как хобби, но в книге убедительно доказывается, что это не совсем так (или совсем не так):
Важность литературного творчества для понимания мировоззрения мыслителя может быть подчеркнута хотя бы тем единственным фактом, что художественная литература была единственным жанром, в котором он мог работать только на родном языке. <…> Не зная Элиаде как писателя, трудно понимать его мировоззрение в целом, основываясь лишь на религиоведческих трудах, которые он, как позже признавался, сверх меры снабжал ссылками и комментариями, дабы мертвящее око современной науки не разглядело за ними жизнь. Не случайно его автобиографические работы более чем наполовину посвящены собственной литературной деятельности. Кажется, что литература занимает его куда гораздо больше науки, а откровение и приближение к сакральному в художественном озарении для него увлекательней расшифровки религиозных представлений и мифов самых экзотических народов древности и современности».«Экзистенциальная философия Мирчи Элиаде: наука, религия, культура, политика»
Рассуждая о творчестве величайшего писателя, историк Максим Медоваров указывает, что проза Мирчи Элиаде "восстанавливает здоровые пропорции сновидческого существования людей, измученных кошмаром Модерна, приносит им целебное и благоуханное снадобье" (https://t.me/zapiskitrad/10247):
В этом году исполняется ровно 40 лет со дня кончины одного из величайших писателей, философов, религиоведов в мире – Мирчи Элиаде.Мы поставили "писателя" на первое место, ибо он сам считал себя в первую очередь художественным писателем, автором романов, рассказов, повестей, пьес - и мы согласны с этой самооценкой, считая прозу Элиаде великим сокровищем ХХ столетия, ключом к самопознанию человека в Традиции и его обожению. Возможно, мы бы даже отнесли Элиаде к тройке самых глубоких прозаиков века наряду с Дж. Толкином (которого Элиаде читал) и Э. Юнгером (с которым он дружил).И при этом – философ, метафизик, коим он являлся в каждой своей научной работе, никогда не оставаясь на уровне позитивистского скольжения по поверхности собираемых им фактов. За каждым фактом Элиаде видел смысл, к которому его и возводил. А смысл – это и есть эпифания. Весь мир для исихастского сознания Элиаде пронизан божественными энергиями теофаний.И, конечно, религиовед. В любом учебнике по религиоведению Элиаде вписывают в контекст других религиоведов ХХ века как их крайне важное звено. Но для нас важнее, что он "летает снаружи любых измерений", показав, что есть Религия вообще, что именно отделяет любую Религию от не-религий и является её универсальными чертами.В этом году в одном научном журнале выйдет наша большая рецензия на недавнюю книгу А.Л. Бовдунова об Элиаде. Фактически это не столько рецензия, сколько самостоятельная статья об Элиаде и элиадеведении в целом. На русском языке впервые целиком издана самая "евразийская" книга Элиаде о сущности румынской культуры – "От Залмоксиса до Чингисхана".Если бы меня попросили что-то рекомендовать традиционалисту, идущему по пути самопознания человека, мира и Бога, то одним из первых я бы рекомендовал ему прозу Элиаде, прежде всего, "Девятнадцать роз" (с примыкающими к ней "Генеральскими мундирами" и "Инкогнито в Бухенвальде"), "Купальскую ночь" (до сих пор не переведена на русский), "Свадьбу на небесах", "Три грации", "Змей", "Без юности юность", "Даян", "Иван" и проч.Многое из этого – учебники софиологии. Всё из этого – учебники путешествий в памяти, что пребывает за пределами линейных времени и пространства. Проза Элиаде восстанавливает здоровые пропорции сновидческого существования людей, измученных кошмаром Модерна, приносит им целебное и благоуханное снадобье, переносящее их в те точки памяти о прошлом, памяти о будущем, памяти о вечном, где только человек и становится самим собой, ибо у Бога все живы. Не только все люди, но и – все моменты времени.
Комментарии (0)