Масленица: дионисическое буйство периода перехода

Ой, Масленица, кривошейка,

Дожидали мы тебя да хорошенько,

А провожать будем ещё лучше.

С четверга на Руси принято широко справлять широкую Масленицу.

Некогда, устанавливая сырную неделю, православная церковь стремилась облегчить переход от мясоеда к Великому посту, сделать его постепенным. Однако Масленица в итоге оказалась чем-то противоположным и стала синонимом самого безбрежного разгула, к ходе которого народ с дионисическим буйством устремлялся к различным увеселениям. Рамки, которые пыталась установить Церковь, в народной традиции учитывались мало: недаром Масленицу называют «веселой» «широкой», «пьяной», «обжорной», «разорительницей».

«Ни одна неделя в году не изобилует так происшествиями полицейского характера и не дает такого значительного числа мелких процессов у мировых судей», – писал о Масленице этнограф С.В. Максимов в книге «Нечистая, неведомая и крестная сила».

Прежде всего, на Масленицу принято принимать гостей и самим ходить в люди. На улицу в масленичные дни высыпали расфранченные насколько можно ярко и щегольски люди. Они катались на тормозках и салазках, орали песни, нередко опрокидывали в снег загулявшего мужика.

«Всюду весело, оживлению, всюду жизнь бьет ключом, так что перед глазами наблюдателя, в какие-нибудь пять минут, промелькнет вся гамма человеческой души: смех, шутки, женские слезы, поцелуи, бурная ссора, пьяные объятия, крупная брань, драка, светлый хохот ребенка. Но все-таки в этой панораме <...> преобладают светлые тона: и слезы, и брань, и драка тонут в веселом смехе, в залихватской песне, в бравурных мотивах гармоники и в несмолкающем перезвоне бубенцов. Так что общее впечатление получается веселое и жизнерадостное: вы видите, что вся эта многолюдная деревенская улица поет, смеется, шутит, катается на санях», – писал о своих впечатлениях С.В. Максимов.

И несмотря на изобилие и широту празднования, в Масленице много символизма смерти и перехода. Несправедливо чучело Масленицы называют идолом – ему, как божеству, никто не кланялся и не кланяется. Участники масленичных игр обходятся с ним по-свойски и даже небрежно – скорее, это символ зимы и бесплодия (или девичества).

Примечательно, что большое внимание в масленичных играх уделяется теме молодожёнов и вообще отношения полов. Пол так и пышет сквозь праздничные забавы. Девкам было принято дразнить бобылей, молодожёнам же прилюдно целоваться. Незамужним и неженатым вешали в наказание за их статус «колодки»: привязывали к ноге или вешали одежду или шею бревно, с которым они вынуждены были позорно таскаться.

Волочение колодки было в то же время и обрядовым действом – оно воспринималось как ритуальное движение с плугом и бороной, с распахиванием земли. Часто «колодка» воспринималась как средство для сводничества. Чаще девушки цепляли колодки свои женихам, а где-то на гуляниях вешали колодку паре и говорили, что теперь им нужно пожениться.

Верили, что плодородие земли зависит от «плодородия» люда, от того, сколько свадеб будет сыграно и сколько народится детишек. А сожжение чучела символизирует прощание со своим «неплодородным» статусом незамужней или неженатого, смерть, ведущую к новому рождению. Исследователи, изучая масленичные обряды, находят в этом празднике множества элементов тризны.

После Великого поста на Красную горку (первый день, когда Церковь благословляла бракосочетаться) недаром игралось множество свадеб – женились часто те, кто сошёлся во время масленичных гуляний.

Есть предположение, что масленица в отдаленной древности была праздником, специально устраиваемым только для молодых супругов: для них пеклись блины и оладьи, для них заготовлялась пиво и вино, для них закупались сласти. И только впоследствии этот праздник молодых стал общим праздником.

И действительно, множество масленичных обычаев посвящены молодожёнам. Таковы, например, так называемые «столбы» - особая, в своём роде выставка любви. Молодые, нарядившись в лучшие костюмы, становились по обеим сторонам деревенской улицы и показывали всенародно, как они друг друга любят.

А мы Масленицу прокатали,

Дорогую свою потеряли.

И в снежок её закопали,

Лапоточками притоптали.

Лежи, Масленица, ай, за подклетом,

Пока придёт добро лето.

Последний день масленицы, именуемый «прощёным воскресеньем», уже вполне возвращается в церковные рамки. И к вечеру, когда на колокольне раздавался благовест к вечерне, заслышавшие его подгулявшие люди истово крестились и сменяли своё праздничное настроение на сокрушённое и покаянное.

После вечерней среди соседей и родни было принято ходить друг ко другу, прося друг у друга прощения. Низко, до самой земли кланялись крестьяне друг другу, говоря: «Прости, Христа ради, в чем я перед тобой согрешил».

Как отмечает С.В. Максимов, обычай этот в XIX веке уже стал понемногу вымирать и уже исчез в центральных губерниях. В северных же губерниях «прощание» соблюдалось строго. Ритуал его этнограф описал следующим образом:

«Пришедший просить прощения, становится около дверей на колени и, обращаясь к хозяевам, говорит: «простите меня со всем вашим семейством, в чем я нагрубил вам за этот год». Хозяева же и все, находящиеся в хате, отвечают: «Бог вас простит и мы тут же». После этого, пришедшие прощаться встают и хозяева, облобызавшись с ними, предлагают им угощение. А через какой-нибудь час прощаться идут уже сами хозяева, причем весь обряд, с угощением включительно, проделывается сначала»

Так, перекочевывая из дома в дом, ходят до света, причем проходя по улице и мужчины, и женщины считают долгом что есть мочи кричать: «Сударыня масленица, потянися!» или: «Мокрогубая масленица, потянися!»

Твёрже, однако, держался обычай прощаться с покойниками. В последний день для того по преимуществу женщины ходили на кладбище, стараясь ничего не говорить по дороге. На кладбище они отыскивали родные могилки, становились на колени, трижды земно кланялись и просили: «прости меня (имя рек), забудь все, что я тебе нагрубила и навредила». После того на могилку клали блины и отправлялись домой также молча, как и пришли.

Возвращаясь к осмыслению символизма Масленицы в целом, можно говорить, что её связь с тризной и ритуалы, связанные с полом и женитьбой, указывают на то, что в целом это праздник весны, приуготовляющий к воскресению природы, а следовательно, и жизни.

Недаром самый плодовитый на браки день в году – Красная горка, или по-церковному Антипасха. Это первый день, когда можно было венчаться. Он идёт сразу после Великого поста, который есть время для подготовки к переходу: через символическое умирания человек переходит от одного состояния к другому, от ветхости к новизне и в том числе от состояния бобыля – к семейному (а следовательно, плодородному с точки зрения крестьянского символизма).